Рассказ о родах при помощи кесарева сечения

Кесарево сечение часто вызыват страх

Я боялась родов. Этот страх возник на седьмом или восьмом месяце беременности – уже точно и не помню. Очень часто я просыпалась в холодном поту, потому что мне снился практически один и тот же сон – это был роддом, где не было людей и света, а я на потемки пыталась найти кого-то, кто бы мне помог. Эти сны были не то, чтобы очень страшные, но какие-то тоскливые, полные безнадеги. После них я чувствовала себя какой-то разбитой и больной… Безусловно, я хотела родить естественным путем, но все оказалось не так, поэтому моя история родов – кесарево сечение.

40 недель и 4 дня

Муж очень просил ребенка. Он просто «заразил» меня идеей о пополнении нашей пока неофициальной семьи. К тому же моя лучшая подруга, Аленка, была «в положении». И вот когда я впервые взяла малыша из рук закадычной подружки, с которой был съеден не один пуд соли, я осознала, что тоже хочу почувствовать себя мамой. И тогда я сдалась на уговоры мужа. Вскоре две заветные полоски на тесте сообщили о том, что я скоро буду мамой.

С первых дней беременности мы с мужем определились, что если будет девочка, то назовем ее Мирослава, а вот с именем мальчика мы так и не определились – оно вызывало у нас нескончаемые споры. С первых дней я стала читать различную литературу о беременности, родах и, естественно, об уходе за маленькими детьми, старалась правильно питаться.

Самыми тяжелыми для меня были три месяца – второй, третий и девятый. Первые месяцы у меня все болело внутри и был жуткий токсикоз. К тому же уже на третьем месяце у меня появился маленький, но заметный животик. А вот на последнем месяце мне было тяжело двигаться, так как за беременность я набрала почти 30кг, а по ночам часто были судороги.

За 9 месяцев я три раза лежала в больнице. На 16 неделе была «угроза выкидыша» – на самом деле я чувствовала себя хорошо, но моему врачу что-то не понравилось, и он решил перестраховаться. На 23 неделе на ногах появились отеки – врач написал чересчур замудренный диагноз и опять отправил в больницу. На 26 неделе я загремела в больницу с отравлением, которое, кроме всех сопутствующих «прелестей» в виде рвоты и нескончаемой диареи, сопровождалось высокой температурой. Но, Слава Богу, все обошлось. И вот на 40 неделе беременности я стала готовиться к предстоящему событию.

Роды бывают разные…

Согласно врачам и УЗИ, срок рожать мне поставили  на 18 октября. Но эта дата прошла и, согласно рекомендации врача, 21 октября я отправилась с вещами в роддом. После осмотра врач заявил, что шейка матки открыта на два пальца и заверил, что уже завтра я рожу. Ночью я спала на удивление спокойно, в отличие от моих соседок по палате – одну из них, Наташу, особенно что-то тревожило. Я часто слышала рассказы о кесаревом сечении, но не думала, что это произойдет со мной…

Против кесарева сеченияРано утром 22 октября мне дали таблетки, вызывающие роды. Боялась родов, как оказалось, я не зря. Примерно через двадцать минут после этой пилюли я почувствовала, что у меня начинает болеть низ живота. Через два часа начались схватки, после чего меня перевели в родзал.

Мы заранее договаривались, что рожать будем вместе с мужем. Сейчас бы я ни за что не согласилась на это. Конечно, это сугубо мое личное мнение, но мужу на родах делать совершенно нечего – это до ужаса неудобно. Пока схватки были терпимые, я могла разговаривать, шутить, отвечать на звонки мобильного телефона. Но через несколько часов я почувствовала, что у меня внутри начинает все разрываться на части. Мне стало очень-очень холодно – я укуталась в одеяло и попросила супруга позвать врача. Врач пришел, пощупал живот, посмотрел меня на кресле и, нахмурившись, вышел. Тут же влетела акушерка, дала мне еще таблетку и поставила систему, посоветовав немного полежать. Но из-за жуткой боли я не могла ни лежать, ни стоять – только сидеть откинувшись назад. Акушерка предложила мне в качестве сиденья… утку, которую она поставила на невысокий стульчик. Все время жутко хотелось пить. Врач заходил еще несколько раз, осматривал меня, после чего акушерка что-то «подливала» мне в систему. После восьми часов схваток врач «наконец-то» решил вручную открыть шейку матки, которая, как оказалась, не хотела открываться больше, чем на два пальца – причем, несмотря на все ухищрения медперсонала. Оказалось, что открытие «вручную» - это когда доктор вводит несколько пальцев и насильно открывает проход для малыша. Поверьте, кто с этим не сталкивался – это очень больно. Помню, раздался странный хруст, после чего тело пронзила адская боль. В тот момент мне показалось, что врач что-то порвал внутри – «там» просто огонь начал пылать, жутко стала ломить поясницу и почему-то отказали ноги. Это был первый раз, когда я по-настоящему заорала. Потом я просто поскуливала, словно собачонка. Почему-то мне казалось, что еще чуть-чуть, и я, наконец-то, умру. Тогда, сидя на утке и глядя, как медленно движется стрелка на часах, интуиция мне подсказывала: что-то идет не так! Почему то в глазах стали прыгать «зайчики», голова стала кружиться, а дышать стало очень тяжело. Если еще утром мой малыш веселился во всю в животе, то сейчас он подозрительно затих.

Прибежала акушерка: измерила мне давление, послушала сердцебиение ребенка и тут же позвала врача. После осмотра стало ясно, что шейка матки закрылась окончательно, сердцебиение ребенка не прослушивается, а у меня идет непрерывная схватка, и вообще я вот-вот потеряю сознание от болевого шока и могу впасть в кому.

Я была категорически против кесарева сечения, но врач сказал: «Осталось не больше 20 минут – после этого надо будет спасать кого-то одного – тебя или ребенка».

Конечно, как и всякой матери, мне очень хотелось услышать первый крик своего ребенка, но из-за экстренного кесарева я пришла в себя от несильных пощечин и противного голоса акушерки: «Мамаша, у тебя дочка! Слышишь? Дочка! Рост – 51, вес – 3,200. Как назовешь?» Я прошептала имя, которое выбрала еще девять месяцев назад. Меня отвезли в палату и оставили, сказав, что все в порядке и ребенка мне завтра принесут. Я уснула, еще не подозревая, что это счастливое завтра растянется на долгие дни ожидания.

Осложнения после кесарева сечения, или «Все нормально!» - это еще ничего не значит

На следующий день мне не принесли ребенка. В обед я кое-как встала и без разрешения врача поползла вдоль стенки по коридору искать своего ребенка. С первого раза мне это не удалось – я нарвалась на акушерку, которая отвела меня обратно в палату и сказала, что с ребенком все в порядке, просто девочка наглоталась вод и теперь находится в барокамере, а увидеть ее я смогу завтра. Но вечером меня опять поймали (ну не могла я двигаться слишком быстро) и вернули в палату.

Восстановление после кесарева шло довольно тяжело. Кстати, ходить после него очень больно – впрочем, как и после любой другой полостной операции. Тяжелее всего встать с кровати, а потом лечь – на это уходило больше всего времени. В роддоме легко отличить, кто рожал самостоятельно, а кто при помощи операции. В основном, если по коридору идет женщина «враскорячку» - значит, естественно рожала, а если ползет согнутая буквой «Г», значит, было КС.

ОрдинаторскаяКогда на вторые сутки мне не принесли ребенка, я начала паниковать, но, благо, врачи разрешили посещение ребенка. Я просто «летела» по коридору вслед за медсестрой, которая махнула рукой на дверь с надписью «Интенсивная терапия новорожденных». Первый раз увидела я свою доченьку всю обмотанную какими-то проводками и лежащую в кювезе. В соседней барокамере лежал еще один ребенок – мальчик. Обе крошки были такие маленькие, беззащитные, опутанные проводками, которые торчали из головы, ручек и даже из пупков. Я подумала, что моя малышка, наверное, решила, что мама ее бросила. От вида ребенка и от таких мыслей, я, естественно, расплакалась и стала шептать малышке, что «девочки сильные, они все могут вытерпеть, что она должна быстрее поправляться, после чего мама ее обязательно заберет домой». Медсестры стали меня успокаивать, что не все так уж и страшно, после чего выпроводили меня, сказав, чтобы я цедилась и приносила молозиво или молоко – это поможет малышке идти на поправку.

Я пробралась в ординаторскую, оказалось, там была и Наташа – та, с которой мы лежали в одной палате в ночь перед родами. Оказалось, что второй ребенок, который лежит в палате интенсивной терапии – это ее сынок. Неонатолог в сердцах воскликнул Наташе: «Ну что ты так переживаешь, вон у той мамаши, - эскулап махнул рукой в мою сторону, - у ребенка вообще отсутствуют все рефлексы»… Кое-как, словно в бреду, я добралась к себе в палату.

Вечером я узнала, что Наташин малыш умер. Врачи поставили диагноз «врожденная патология легких», «внутриутробная пневмония» и, кажется, что-то еще. Я сходила проведать свою доченьку – она была такая маленькая, тихая и спокойная, сладко причмокивала губками во сне и шевелила пальчиками. Врач сказал, что она не воспринимает пищу – все время срыгивает. На обратном пути зазвонил мобильный. Я ответила не глядя – оказалось, что это бабушка мужа, которая сообщила мне о том, что они тут собрались отметить рождение правнучки. Ее следующая фраза надолго засела в моей голове – она относилась к моему ребенку, которого я носила девять месяцев под сердцем, а теперь молилась о здоровье каждую секунду: «Ну, может, она выживет?» Я бросила трубку и ничего не ответила, вернулась в палату. Через 20 минут температура тела поднялась до 40. Врачи говорили, что температура после кесарева сечения поднимается довольно часто, но она была слишком высокая. Сбить ее пытались всю ночь – никакие лекарства не помогали. Панацеей, хоть и ненадолго, становился физраствор – его предварительно охлаждали в холодильнике, а потом вливали в вену. Плюс к этому меня обкладывали грелками со льдом. Тогда температура опускалась до 38,8. Я не хотела ни есть, ни пить, мне даже жить не хотелось. Я все время плакала – иногда даже не замечала, что слезы текут по щекам. Я поняла, что мрачные сны снились не зря. К сожалению, я не сказала врачам о том, после чего мне стало плохо, а психологическую помощь у нас еще не умеют оказывать в обычных роддомах. Именно поэтому меня стали лечить – от всего. Уколы, таблетки, системы – все это было бесполезно. Единственное, что я делала – ходила к ребенку и говорила о том, как я ее люблю, как ее все ждут дома, просила вернуться ко мне. А еще я пыталась сцеживаться каждые три часа. Кормить ребенка мне запретили, так как принимала антибиотики, но мне очень уж хотелось наладить лактацию.

На четвертые сутки дочку отключили от аппарата ИВЛ – моя храбрая малышка услышала мамину просьбу не сдаваться и задышала самостоятельно. У нее появились рефлексы, и она стала понемножку кушать. На шестые сутки мне разрешили впервые подержать ребенка на руках – оказывается, это такое счастье: держать своего малыша на руках и прижимать к груди сопящий сверток. После этого события у меня больше не поднималась температура – возникло сильное желание покинуть роддом, но врачи не отпускали нас – перестраховывались. Я говорила, шутя, конечно, что пришла я сюда осенью, а домой мы пойдем уже зимой.

Приложить к груди ребенка мне разрешили на восьмые сутки. Оказалось, что кормить кроху – это настоящее блаженство, это чувство ни с чем не сравнится. 4 ноября выпал снег – я сразу поняла, что именно сегодня нас выпишут. Так и случилось. Несмотря на диагнозы детского невролога, я уже твердо знала, что все у нас будет хорошо.

Эпилог: я не боюсь вторых родов после кесарева сечения

Кесарево сечениеС того времени  прошло почти три года. Первые месяцы мы пили различные лекарства, посещали массажиста и много гуляли. Миллион раз в день я признавалась в любви дочке, восхищаясь ее мужеством и силой. Вскоре невролог снял все поставленные ранее диагнозы. Благодаря прилагаемым усилиям кормление после кесарева я смогла наладить и сохранила молоко – впоследствии я кормила малышку почти до двух лет.

С бабушкой мужа я с тех пор не общаюсь – не смогла простить ей отсутствие веры и свое подорванное здоровье. Сейчас у нас маленькая семья – мы остались вдвоем, так как муж не смог выдержать испытание ребенком и ушел, едва крохе исполнилось пять месяцев. Зато когда я слышу от своей доченьки фразу: «Не бойся, мама, я с тобой!» понимаю, что все эти испытания были вовсе не зря. И еще я верю в то, что у нас будет новый папа, а у моей доченьки появится братик или сестричка. Да! Несмотря на свои тяжелые роды и послеродовые проблемы я готова родить еще одного ребенка!

Ирина





Комментарии

Удачи вам, Ирина! Уверена, что все у вас и малышки будет замечательно!
Вы очень сильный человек! Восхишаюсь Вами и вашим примером! Дай Бог Вам и Вашей крохе здоровья, удачи и исполнения всех желаний!
Ваша история потрясла до слез! Вы настоящая мать-героиня, выдержать такое тяжкое испытание! Дай Бог вам и доченьке счастья и здоровья!
Здравствуйте.Скажите пожалуйсто обязательно ли после первого кесарева второе должно тоже быть.У меня противопоказаний никаких нет,а говорят если первое было кесарево значит самой уже нельзя рожать.Правда ли это?

Добавить комментарий

Вы можете оставить комментарий или задать свой вопрос по статье нашим врачам